Финансы «по совести»
Президент России Владимир Путин подписал закон о продлении эксперимента по партнерскому финансированию на три года, до 1 сентября 2028 года. Регионы проведения эксперимента по внедрению исламского банкинга остались прежними: Башкирия, Татарстан, Чечня и Дагестан.
Тема непростая и многогранная. Свой взгляд на нее высказывает авторитетный финансист и эксперт Айдар ЗУБАИРОВ.
Новость «о продлении эксперимента» постепенно ушла вниз по лентам информационных потоков, однако в среде финансистов она остается среди наиболее актуальных. В первую очередь – из-за сложности предложенного пути.
...Начинался этот путь очень и очень непросто, чему я был не только свидетелем, но и непосредственным участником. Вот небольшая ретроспектива тех проблем, с которыми нам с коллегами-финансистами пришлось столкнуться.
Базовая основа исламских финансов – отсутствие процентной ставки и справедливое распределение не только прибыли, но и убытков. Казалось бы, что все понятно, легко и просто. Однако хоть в древнем римском праве, хоть в нынешнем европейском и (или) российском все это наталкивается на стержневой принцип платности денежных средств… Прибыль получить хотят все, а риски делить никто не хочет. Куда ни кинь – сплошной харам! Именно поэтому законодателями особо оговорено, что при совершении сделок ее участники не вправе устанавливать вознаграждение, выраженное в виде процентной ставки.
Впрочем, это пока важные, но только детали. Вернемся на несколько лет назад.
Самые первые в нашей республике опыты по внедрению "партнерского финансирования" – это т.н. "исламская карта" периода активной работы АФ банка. Новизна не пошла... Карты выдали, но результативность оказалась значительно ниже ожиданий - как по количеству клиентов, так и по степени их реального использования. Затем был более масштабный шаг: формирование и открытие целого "исламского окна" на правах специализированного подразделения одного из банков. Тот же результат - торжественное открытие, большие ожидания, вроде бы правильные расчеты, но затем - довольно быстрое прекращение деятельности.
В чем же была коренная причина такого медленного и "неуверенного" внедрения исламских финансовых продуктов и инструментов? Дело ведь не только в законах и принципах финансового регулирования… На наш взгляд, одной из причин была незрелость общества. В вопросах исламского банкинга на профессиональном уровне разбирались буквально единицы. Играла свою роль и незрелость потенциальной клиентуры: за красивым словом не видели реальных финансовых возможностей. (Некоторые даже путали «халяль» и «халяву»...).
Времена изменились: сейчас жизнь по шариату для многих уже не мода. Не показной ислам (ношение хиджаба еще не есть истинная вера!), а следование его нормам и правилам становятся для многих образом жизни. Что уж далеко ходить: раньше в той же мечети «Ляля Тюльпан» было занято лишь несколько первых рядов - в основном старики и лишь кое-где, вкраплениями, молодежь. А теперь по праздникам зайти внутрь вообще нереально: хорошо, если на улице место найдется... и большинство именно молодежь.
Это – факт объективной реальности. В России проживает около 20 млн человек, исповедующих ислам. (В неофициальных источниках нередко фигурирует цифра в 30 млн человек). При этом около 5–7 миллионов неукоснительно соблюдают каноны ислама и, соответственно, «отрезаны» от традиционных банковских сервисов.
По данным последней переписи населения, народы, исповедующие ислам, составляют большинство населения в семи субъектах РФ: в Ингушетии, Чечне, Дагестане, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Башкортостане и Татарстане. Значительные миграционные потоки в Россию из стран СНГ дополнительно подчеркивают важность данной темы. По оценкам экспертов, объем рынка исламского финансирования в ближайшие годы может достичь 20–50 млрд руб. При этом в более далекой перспективе потенциал рынка оценивается в 1 трлн руб.
Важность и перспективы несомненны - что и послужило одним из движущих факторов возвращения общества и государства к вопросу исламского банкинга.
Но это сейчас. А на заре попыток внедрения партнерского финансирования (даже термин «исламский» банкинг в силу ряда причин предпочитали не использовать!) жестко действовали экономические реалии. Отсутствие ДДД, (длинных дешевых денег), которые можно было расценить именно как фондирование этого сектора, изначально ставило предлагаемые продукты в неконкурентную позицию.
В плане привлечения серьезных дополнительных ресурсов одно время была надежда на помощь Исламского банка развития. Ближайшая «точка» его активного присутствия была в Астане, но вмешалась политика, хотя были готовы даже алгоритмы и шаблоны по основным продуктам «партнерского банкинга". Не получилось...
Были опасения по "чистоте" продуктов и услуг. Сказать или написать "халяль" - не проблема... Проблема в том, чтобы это соответствовало действительности. Ограничений-то множество! Финансовые структуры, которые оказывают услуги по правилам шариата, должны действовать с одобрения совета муфтиев, «нивелируя» потенциальные разногласия религиозных и законодательных норм. Этот ресурс был задействован весьма слабо. Между тем, авторитет наших муфтиев неоспорим – недаром же императрица Екатерина Великая распорядилась создать Центральное духовное управление мусульман России именно в Уфе.
К слову об авторитетах - достаточно назвать имя признанного во всем исламском мире теолога. Это наш башкирский ученый, теолог и общественный деятель Зайнулла Расулев. Его высокий титул «Шейх-Кутб-аз-Заман» мало что говорит непосвященным. Скажем лишь одно – это богослов мирового уровня! С тех пор наши муфтии были и остаются в числе самых авторитетных во всех вопросах шариата, включая их финансовый аспект.
Что же происходит по факту «на сегодня»? Обратим внимание на то, что даже при активной востребованности рынком и обществом исламского банкинга, реализация проекта (эксперимента) двигается медленно и со скрипом.Комментарии, которыми после принятия закона изобиловали даже профильные СМИ, грешили чисто внешними признаками нововведений. Например, больше всего зацикливались на требованиях к минимальному капиталу участников эксперимента. Но не в цифрах же дело, а в сути проекта!В детали же, то есть "тонкости" процесса, никто особо и не вдавался. А тонкостей, уж поверьте, немало.
Например: что вам скажут термины «вадиа» или «амана»? Между тем это аналоги классических депозитов и счетов – контракты на хранение средств клиентов на условиях возвратности. С позиции клиента денежные средства на таких счетах могут использоваться для осуществления совершенно обычных платежей. С позиции банка - поскольку такие инструменты не являются частью схем распределения прибылей и убытков, то возможна гибкость в использовании средств, но при этом гарантируется их возврат. Как следствие, эти депозиты обычно не приносят дохода клиентам, но в некоторых случаях со стороны банка может предлагаться небольшой доход на основе дарения. То есть – «хиба».
Разобрались? Тогда назовем такой инструмент, как «вакала». Он является упрощенным аналогом доверительного управления в классическом банкинге. Финансовое учреждение выступает в качестве агента по инвестированию средств вкладчика в обмен на вознаграждение. Клиентам предлагается лишь ориентировочная доходность. При этом если фактическая доходность ниже, то вкладчик получит только ее. Если же выше, то банк может выплачивать либо фактическую доходность, либо, если это предусмотрено условием договора, только ориентировочную доходность, и оставляет себе избыток в качестве «поощрительной платы».
Список продолжать не будем – хотя можем даже навскидку назвать еще не менее десятка подобных «тонкостей» - причем проблема состоит не столько в непривычных терминах, сколько в реальной практике их применения.
Подписанный Президентом страны закон, с которого мы начали разговор, предусматривает расширение перечня операций, которые могут применять участники экспериментального режима. В частности, будут доступны сделки по взаимному страхованию имущественных интересов, открытие и ведение банковских счетов, денежные переводы по поручению физических и юридических лиц. Кроме того, закон уточняет порядок финансирования некоторых сделок и правила внесения участников эксперимента в реестр ЦБ. Также создается отдельный орган для регулирования вопросов исламского банкинга.
Таким образом, спектр возможностей стал значительно шире и богаче. Но даже те инструменты, которые были заложены в эксперимент ранее, используются далеко не в полной мере. Соглашусь, что уже стали более-менее известны среди финансистов такие понятия как «мудараба» (доверительное управление), «мушарака» (партнерское финансирование) и «мурабаха» (ближайший аналог – ипотечное кредитование).
Но «быть на слуху» и располагать в арсенале таким инструментарием еще не означает его успешное применение! Топором можно просто рубить дрова, а можно создавать кружевные шедевры... Любой инструмент приносит результат только тогда, когда он в руках мастера.
Где их взять?
В ответе на этот вопрос, как нам кажется, заключается основная проблема активного и массового внедрения партнерского финансирования. Не хватает реальных специалистов-практиков. Тех, кто может разработать (и предложить клиентам!) предельно четкие алгоритмы использования новых финансовых продуктов, не противоречащих ни действующему законодательству, ни нормам шариата.
Например - запуск Сбербанком совместно с Дом.РФ пилотного продукта «Ипотека Мурaбаха» в Башкортостане и Дагестане – одна из первых попыток реального проникновения "финансов по шариату" в практику. Повторимся: он до сих пор в стадии пилотного проекта, внедряется не сразу и с большой осторожностью. К этой программе даже такая мощная структура, как Сбер, шла почти полгода! Что же говорить о других продуктах или других финансовых организациях, не обладающих подобными возможностями изучения и внедрения...
Это до сих пор приводит к непониманию как в среде бизнеса и финансистов, так и – тем более! – среди населения. Профессионалов пока еще крайне мало и внедрение конкретного инструментария - дело сложное и небыстрое. Но и сидеть сложа руки тоже нельзя!
Многое уже делается, в том числе и в нашей республике. Примером тому - курс «Исламские финансы», который разработан Уфимским филиалом Финансового университета при Правительстве Российской Федерации. Ведущими лекторами курса стали такие авторитетные специалисты, как Абдуллин Алмаз Байрасович – магистр делового администрирования (University of Wales), член Российской ассоциации экспертов по исламскому финансированию, Барлыбаев Азамат Адигамович – канд. Экономических наук, доцент кафедры «Финансы и кредит» Уфимского филиала Финуниверситета и другие.
Есть подвижки и на пути внедрения принципов исламского банкинга в сферу страхования и лизинга. Проявилась заинтересованность – значит, неизбежно будут и встречные предложения.
Если же смотреть на картину в целом, то стратегическая причина возрождения партнерского финансирования понятна – «запад» закрылся, реальные ДДД, потенциально доступные для нашей экономики - только в исламском мире.
Подтверждается это и позицией Генерального секретаря Совета исламских банков и финансовых институтов (CIBAFI) Абделилаха Белатика, высказанной в недавнем интервью ТАСС:
— Россия — многоконфессиональная страна с богатым культурным и национальным разнообразием, и у каждого должна быть возможность выбора финансовых инструментов. Цель CIBAFI заключается именно в предоставлении такого выбора. Практика показывает, что внедрение исламских финансовых инструментов может стимулировать рост отдельных секторов экономики и способствовать увеличению прибыли, при этом не создавая конкуренции с традиционным банкингом. Условно говоря, мы не хотим делить один торт на всех, мы хотим, чтобы торт был больше. Развитие партнерского финансирования выгодно как для банков, так и для экономики в целом, поскольку способствует расширению инвестиционных возможностей».
... Наложение стратегической необходимости для страны в целом и реального для многих сограждан образа жизни означают, что идея и практика исламского банкинга обязательно станет одной из норм грамотного финансового поведения. Да, этот путь был непростым и неблизким. Он еще до конца не пройден – но это объективная необходимость, которая, на наш взгляд, обречена на успех.
Президент России Владимир Путин подписал закон о продлении эксперимента по партнерскому финансированию на три года, до 1 сентября 2028 года. Регионы проведения эксперимента по внедрению исламского банкинга остались прежними: Башкирия, Татарстан, Чечня и Дагестан.
Тема непростая и многогранная. Свой взгляд на нее высказывает авторитетный финансист и эксперт Айдар ЗУБАИРОВ.
Новость «о продлении эксперимента» постепенно ушла вниз по лентам информационных потоков, однако в среде финансистов она остается среди наиболее актуальных. В первую очередь – из-за сложности предложенного пути.
...Начинался этот путь очень и очень непросто, чему я был не только свидетелем, но и непосредственным участником. Вот небольшая ретроспектива тех проблем, с которыми нам с коллегами-финансистами пришлось столкнуться.
Базовая основа исламских финансов – отсутствие процентной ставки и справедливое распределение не только прибыли, но и убытков. Казалось бы, что все понятно, легко и просто. Однако хоть в древнем римском праве, хоть в нынешнем европейском и (или) российском все это наталкивается на стержневой принцип платности денежных средств… Прибыль получить хотят все, а риски делить никто не хочет. Куда ни кинь – сплошной харам! Именно поэтому законодателями особо оговорено, что при совершении сделок ее участники не вправе устанавливать вознаграждение, выраженное в виде процентной ставки.
Впрочем, это пока важные, но только детали. Вернемся на несколько лет назад.
Самые первые в нашей республике опыты по внедрению "партнерского финансирования" – это т.н. "исламская карта" периода активной работы АФ банка. Новизна не пошла... Карты выдали, но результативность оказалась значительно ниже ожиданий - как по количеству клиентов, так и по степени их реального использования. Затем был более масштабный шаг: формирование и открытие целого "исламского окна" на правах специализированного подразделения одного из банков. Тот же результат - торжественное открытие, большие ожидания, вроде бы правильные расчеты, но затем - довольно быстрое прекращение деятельности.
В чем же была коренная причина такого медленного и "неуверенного" внедрения исламских финансовых продуктов и инструментов? Дело ведь не только в законах и принципах финансового регулирования… На наш взгляд, одной из причин была незрелость общества. В вопросах исламского банкинга на профессиональном уровне разбирались буквально единицы. Играла свою роль и незрелость потенциальной клиентуры: за красивым словом не видели реальных финансовых возможностей. (Некоторые даже путали «халяль» и «халяву»...).
Времена изменились: сейчас жизнь по шариату для многих уже не мода. Не показной ислам (ношение хиджаба еще не есть истинная вера!), а следование его нормам и правилам становятся для многих образом жизни. Что уж далеко ходить: раньше в той же мечети «Ляля Тюльпан» было занято лишь несколько первых рядов - в основном старики и лишь кое-где, вкраплениями, молодежь. А теперь по праздникам зайти внутрь вообще нереально: хорошо, если на улице место найдется... и большинство именно молодежь.
Это – факт объективной реальности. В России проживает около 20 млн человек, исповедующих ислам. (В неофициальных источниках нередко фигурирует цифра в 30 млн человек). При этом около 5–7 миллионов неукоснительно соблюдают каноны ислама и, соответственно, «отрезаны» от традиционных банковских сервисов.
По данным последней переписи населения, народы, исповедующие ислам, составляют большинство населения в семи субъектах РФ: в Ингушетии, Чечне, Дагестане, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Башкортостане и Татарстане. Значительные миграционные потоки в Россию из стран СНГ дополнительно подчеркивают важность данной темы. По оценкам экспертов, объем рынка исламского финансирования в ближайшие годы может достичь 20–50 млрд руб. При этом в более далекой перспективе потенциал рынка оценивается в 1 трлн руб.
Важность и перспективы несомненны - что и послужило одним из движущих факторов возвращения общества и государства к вопросу исламского банкинга.
Но это сейчас. А на заре попыток внедрения партнерского финансирования (даже термин «исламский» банкинг в силу ряда причин предпочитали не использовать!) жестко действовали экономические реалии. Отсутствие ДДД, (длинных дешевых денег), которые можно было расценить именно как фондирование этого сектора, изначально ставило предлагаемые продукты в неконкурентную позицию.
В плане привлечения серьезных дополнительных ресурсов одно время была надежда на помощь Исламского банка развития. Ближайшая «точка» его активного присутствия была в Астане, но вмешалась политика, хотя были готовы даже алгоритмы и шаблоны по основным продуктам «партнерского банкинга". Не получилось...
Были опасения по "чистоте" продуктов и услуг. Сказать или написать "халяль" - не проблема... Проблема в том, чтобы это соответствовало действительности. Ограничений-то множество! Финансовые структуры, которые оказывают услуги по правилам шариата, должны действовать с одобрения совета муфтиев, «нивелируя» потенциальные разногласия религиозных и законодательных норм. Этот ресурс был задействован весьма слабо. Между тем, авторитет наших муфтиев неоспорим – недаром же императрица Екатерина Великая распорядилась создать Центральное духовное управление мусульман России именно в Уфе.
К слову об авторитетах - достаточно назвать имя признанного во всем исламском мире теолога. Это наш башкирский ученый, теолог и общественный деятель Зайнулла Расулев. Его высокий титул «Шейх-Кутб-аз-Заман» мало что говорит непосвященным. Скажем лишь одно – это богослов мирового уровня! С тех пор наши муфтии были и остаются в числе самых авторитетных во всех вопросах шариата, включая их финансовый аспект.
Что же происходит по факту «на сегодня»? Обратим внимание на то, что даже при активной востребованности рынком и обществом исламского банкинга, реализация проекта (эксперимента) двигается медленно и со скрипом.Комментарии, которыми после принятия закона изобиловали даже профильные СМИ, грешили чисто внешними признаками нововведений. Например, больше всего зацикливались на требованиях к минимальному капиталу участников эксперимента. Но не в цифрах же дело, а в сути проекта!В детали же, то есть "тонкости" процесса, никто особо и не вдавался. А тонкостей, уж поверьте, немало.
Например: что вам скажут термины «вадиа» или «амана»? Между тем это аналоги классических депозитов и счетов – контракты на хранение средств клиентов на условиях возвратности. С позиции клиента денежные средства на таких счетах могут использоваться для осуществления совершенно обычных платежей. С позиции банка - поскольку такие инструменты не являются частью схем распределения прибылей и убытков, то возможна гибкость в использовании средств, но при этом гарантируется их возврат. Как следствие, эти депозиты обычно не приносят дохода клиентам, но в некоторых случаях со стороны банка может предлагаться небольшой доход на основе дарения. То есть – «хиба».
Разобрались? Тогда назовем такой инструмент, как «вакала». Он является упрощенным аналогом доверительного управления в классическом банкинге. Финансовое учреждение выступает в качестве агента по инвестированию средств вкладчика в обмен на вознаграждение. Клиентам предлагается лишь ориентировочная доходность. При этом если фактическая доходность ниже, то вкладчик получит только ее. Если же выше, то банк может выплачивать либо фактическую доходность, либо, если это предусмотрено условием договора, только ориентировочную доходность, и оставляет себе избыток в качестве «поощрительной платы».
Список продолжать не будем – хотя можем даже навскидку назвать еще не менее десятка подобных «тонкостей» - причем проблема состоит не столько в непривычных терминах, сколько в реальной практике их применения.
Подписанный Президентом страны закон, с которого мы начали разговор, предусматривает расширение перечня операций, которые могут применять участники экспериментального режима. В частности, будут доступны сделки по взаимному страхованию имущественных интересов, открытие и ведение банковских счетов, денежные переводы по поручению физических и юридических лиц. Кроме того, закон уточняет порядок финансирования некоторых сделок и правила внесения участников эксперимента в реестр ЦБ. Также создается отдельный орган для регулирования вопросов исламского банкинга.
Таким образом, спектр возможностей стал значительно шире и богаче. Но даже те инструменты, которые были заложены в эксперимент ранее, используются далеко не в полной мере. Соглашусь, что уже стали более-менее известны среди финансистов такие понятия как «мудараба» (доверительное управление), «мушарака» (партнерское финансирование) и «мурабаха» (ближайший аналог – ипотечное кредитование).
Но «быть на слуху» и располагать в арсенале таким инструментарием еще не означает его успешное применение! Топором можно просто рубить дрова, а можно создавать кружевные шедевры... Любой инструмент приносит результат только тогда, когда он в руках мастера.
Где их взять?
В ответе на этот вопрос, как нам кажется, заключается основная проблема активного и массового внедрения партнерского финансирования. Не хватает реальных специалистов-практиков. Тех, кто может разработать (и предложить клиентам!) предельно четкие алгоритмы использования новых финансовых продуктов, не противоречащих ни действующему законодательству, ни нормам шариата.
Например - запуск Сбербанком совместно с Дом.РФ пилотного продукта «Ипотека Мурaбаха» в Башкортостане и Дагестане – одна из первых попыток реального проникновения "финансов по шариату" в практику. Повторимся: он до сих пор в стадии пилотного проекта, внедряется не сразу и с большой осторожностью. К этой программе даже такая мощная структура, как Сбер, шла почти полгода! Что же говорить о других продуктах или других финансовых организациях, не обладающих подобными возможностями изучения и внедрения...
Это до сих пор приводит к непониманию как в среде бизнеса и финансистов, так и – тем более! – среди населения. Профессионалов пока еще крайне мало и внедрение конкретного инструментария - дело сложное и небыстрое. Но и сидеть сложа руки тоже нельзя!
Многое уже делается, в том числе и в нашей республике. Примером тому - курс «Исламские финансы», который разработан Уфимским филиалом Финансового университета при Правительстве Российской Федерации. Ведущими лекторами курса стали такие авторитетные специалисты, как Абдуллин Алмаз Байрасович – магистр делового администрирования (University of Wales), член Российской ассоциации экспертов по исламскому финансированию, Барлыбаев Азамат Адигамович – канд. Экономических наук, доцент кафедры «Финансы и кредит» Уфимского филиала Финуниверситета и другие.
Есть подвижки и на пути внедрения принципов исламского банкинга в сферу страхования и лизинга. Проявилась заинтересованность – значит, неизбежно будут и встречные предложения.
Если же смотреть на картину в целом, то стратегическая причина возрождения партнерского финансирования понятна – «запад» закрылся, реальные ДДД, потенциально доступные для нашей экономики - только в исламском мире.
Подтверждается это и позицией Генерального секретаря Совета исламских банков и финансовых институтов (CIBAFI) Абделилаха Белатика, высказанной в недавнем интервью ТАСС:
— Россия — многоконфессиональная страна с богатым культурным и национальным разнообразием, и у каждого должна быть возможность выбора финансовых инструментов. Цель CIBAFI заключается именно в предоставлении такого выбора. Практика показывает, что внедрение исламских финансовых инструментов может стимулировать рост отдельных секторов экономики и способствовать увеличению прибыли, при этом не создавая конкуренции с традиционным банкингом. Условно говоря, мы не хотим делить один торт на всех, мы хотим, чтобы торт был больше. Развитие партнерского финансирования выгодно как для банков, так и для экономики в целом, поскольку способствует расширению инвестиционных возможностей».
... Наложение стратегической необходимости для страны в целом и реального для многих сограждан образа жизни означают, что идея и практика исламского банкинга обязательно станет одной из норм грамотного финансового поведения. Да, этот путь был непростым и неблизким. Он еще до конца не пройден – но это объективная необходимость, которая, на наш взгляд, обречена на успех.
Статья А.С. Зубаирова опубликована в журнале "Экономика и Финансы Башкортостана" № 2025-3 (092)
